Традиции родов и воспитания на Руси

Русские вплоть до начала XX века славились большими семьями (по статистике, в среднем семья имела 8-10 детей). Были, конечно, и более богатые на потомство (19-22 ребенка), но жизнь ставила свои рамки, потому выживали не все. Эпидемии, голод, иногда просто недосмотр уносили детей, особенно младенцев. Семья была большая, мать не всегда успевала следить за малышами, в основном забота о них ложилась на старших детей. Старшенькая придет, покормит и к матери побежит помогать косить. Все при делах, при работах.

Пока ребенку не исполнится 3 года, отец в воспитании не принимает участия. Лишь позже налаживался контакт между ними.  Дело в том, что до определенного возраста младенца как будто бы и нет. Его всячески прячут от чужих глаз, оберегают от внешнего воздействия. Ребенка даже по имени стараются не называть, чтобы, как говорится, не сглазить (имя дает привязанность к миру, а значит, вся информация, поступающая на это имя, может влиять на тонкую ауру младенца). Более того, у маленького человечка до трех лет, по народным воззрениям, даже пола нет. Потому малыша и называют «оно», «чадо», «дитя», «малышко».

Бегает такой карапуз по двору в одной рубахе и попробуй разбери, кто он: девочка. или мальчик. Но это неведение — для посторонних глаз. Принадлежность ребенка к тому или иному полу четко выражена в скрытых семейных обрядах.

Как только раздается первый крик малыша, бабка-повитуха принимается за трудную «разграничительную» работу. Девочку она по обряду должна принять в материнскую юбку, чтобы энергетически ребенок почувствовал женскую природу. Пуповину девочке перерезает прялкой с той же целью (чтобы в дальнейшем малышка росла трудолюбивой и рукодельной и стала настоящей женщиной). Лишь после таких действий мать может взять на руки свою дочку.

С мальчишками дело обстоит сложнее, в материнской юбке они оказаться никак не могут, потому на помощь зовут отца.

Тот в ожидании находится рядом в предбаннике, чтобы в случае чего прийти на помощь жене. Если роды проходили тяжело, то мужа заставляли ложиться на полать (к роженице) и кричать вместе с ней. Считали, что боль разделится между супругами и женщине станет легче. Если это не помогало, то муж бежал в дом и открывал все окна-двери. Такое действие символизировало общую открытость: «Как открылись эти окна, так и жена моя откроется».

Но вот бабка-повитуха сказала, что родился мальчик и его надо «принять», как полагается по обряду. Взволнованный отец недолго думая снимает с себя рубаху и подает «Никанорихе» (конечно же, свою одежду муж должен был готовить заранее, чтобы она была чистой). Вместо рубахи иногда отдавали штаны, их тайком подбрасывали в баню, чтобы бабка заранее не увидела. Таким образом, мальчик, едва появившись на свет, «надевал» штаны или рубаху отца. Энергетически и физически он связывался со своим родителем, впитывал отцовскую мощь, входил в родовую общину. Пуповину мальчику перерезали топором или пилой — мужская символика.

Дальнейшее воспитание детей проходило в родном доме, под присмотром большой семьи. До трех лет дети бегали, развлекались, а потом уже шло обрядовое посвящение. Девочка становилась девочкой (ей стригли волосы и сажали к прялке), после этого надевали сарафан; мальчика после пострига волос сажали на коня, катали, а затем наряжали в мужскую одежду.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *